(Петренко Александр Викторович – ,Краснодар – РОССИЯ

Петренко Александр Викторович

О себе: (Петренко Александр Викторович (псевдоним – Александр Ралот)

 (Петренко Александр Викторович (псевдоним – Александр Ралот),
краснодарский прозаик, публицист и краевед.

Автор пятнадцати электронных книг, и десяти бумажных. Публиковался в периодических изданиях: «Смена», «Берега», «Невский альманах», «Огни Кубани», «Южная ночь», „Земляки“, «Новая литература», «Метаморфозы»,«Вторник», „Созвучие“(Беларусь), „Зарубежные задворки“,«Эдита»(Германия), „Новый континент“,«Интеллигент»,(США), „День литературы“, Русско-Новозеландском Вестнике «Наша Гавань», «Планета писателей»,“Лиterra“, альманах «Чайка», « Westi US» (США), «Что есть истина?» (Великобритания),«9 Муз»(Греция), «Лира», «Таврия», «Русский переплёт», «Камертон», «Приокские зори», «Таврия литературная» «Огни над Бией» «Кольцо А», «АЛЕКСАНДРЪ», «Южный островъ» (Австралия),«Фабрика литературы», «Работница»,«Русское поле»,«Фабрика литературы», «Звезда Востока» (Узбекистан), «Причал»,«Классный журнал», «Образ»,«Наша Среда online»,«Приокские зори»,“Автограф“(Донецк), «Независимое искусство»  и др. Член Союза писателей России.

   Победитель конкурсов «Золотое перо Руси-2018,2019, Серебряное перо-2020», «На пути к гармонии», «Мирная война»  (Белорусь»), «Плавская осень», «Венок Победы», «Патриот России-2020», «Ты цвети, моя милая Родина», лауреат Международных конкурсов: “ Кавдория“, «Белая акация», «Созвездие духовности», „Ключи от счастья“,“Герои великой Победы“, „Волошинский сентябрь“, имени Сергеева-Ценского, «Славянская лира», «Русский стиль» (Болгария, Франция, Италия), памяти Али Герасимович. Международный литературный конкурс имени Де Ришелье — «Алмазный Дюк-2019», «Бриллиантовый Дюк-2020», «Серебряный голубь России 2019» «Международная премия Мира– 2020-2021гг», «Литературного конкурса маринистики им. К.С. Бадигина», журнала «Литерра Нова».

 Лауреат литературной премии имени Олега Бишарева. Награждён медалями: Золотой Есенинской, им. И. Бунина, им. М.Ю. Лермонтова, Андрея Белого, А.Т. Твардовского, „За труды в просвещении, культуре, искусстве и литературе“, имени генерала Брусилова, «В память 100-летия ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ»

awp1@yandex.ru

тел.+79184958600

Гаражная история

В Краснодаре зима. Канун Нового года. Снега нет и в помине. С лёгкой руки классика, домочадцы прозвали такую погоду-ужиной! (Мне здесь прекрасно… тепло и сыро!*). Как в старушке Европе.
Чем занимаются тамошние мужики, в преддверии Рождества? Топают в бары и таверны. И за порцией доброго эля или винца, судачат о делах и событиях уходящего года, строят планы на ближайшее, и не очень, будущее. А наши-то, чем хуже? Только у нас традиция иная, гаражная.
Вон там, внизу, свет пробивается через неплотно прикрытые массивные ворота. Популярный в нашем квартале клуб, мастера на все руки, Коляныча.
Автомобиля у меня нет, ни личного, ни персонального. Однако гаражные посиделки, порой, посещаю и я. Читаю завсегдатаям главы из новых книг. Выслушиваю, нелицеприятную, но объективную, критику. А случается, что и скупую, мужскую похвалу, более значимую, для меня, чем диплом лауреата престижного литературного конкурса.
В общем, засиделся я в трёхкомнатной каморке. Пора, туда, на огонёк. Тем более, что Коляныч давно собирался показать какую-то старинную штуковину.
***
— Полюбуйся!- Хозяин гаража протянул наклеенную на толстый картон, пожелтевшую фотографию. -Вишь мужика в кожанке, рядом с аэропланом. Знаш, кто?
Я всмотрелся в волевое лицо, залихватские усы и припоминал, что видел изображение этого человек и даже наводил о нём, кое-какие справки. Потёр лоб и нерешительно произнёс — Вячеслав Ткачёв?
— Тут, такое дело. Чинил я машину ра-ри-тет-ную, одному толстосуму. Занятная бегалка. Пришлось разобрать до винтика, а в багажнике я вот это и нарыл. – Он показал на пухлую папку, лежащую на верстаке. Хозяин авто хотел выбросить, да я не дал. Приберёг. В общем, мы с мужиками покалякали, да и решили тебе подарить. На Новый год. Коль железным конём не обзавёлся и авто штучки, дрючки, твоей личности, точно -без надобности.
Я открыл рот, чтобы оповестить собравшихся, что мол за мной не заржавеет. И бутылка, понятное дело… Но Коляныч опередил.- За это, с тебя, подробный сказ. О летуне. Интересно, каким ветром белопогонника на Кубань занесло? Была ли от него польза? Или кидал с высоты бомбы на головы дедов наших, то бишь, на красноармейцев?
Мы сейчас с хлопцами вон ту колымагу, как это по научному? Вспомнил! Ре-а-ни-ми-ро-вать будем, а ты ступай, почитай бумаги. К субботе разгрести успеешь?
Я кивнул.
— Вот и ладно. Тады заглядывай на огонёк. Да, чуть не забыл. Супруге привет, от нашей частной компании, передавай! И ещё просьбу. Уж больно вкусные она пирожки стряпает. Ежели не затруднит, пусть сварганет десяток-другой, для закуски. Под них твои рассказы в сто раз лучше воспринимаются. Всё правильно излагаю, мужики?- Хозяин гаража окинул взглядом присутствующих. И те дружно закивали, в знак согласия. -А водяру или там, коньяк не тащи. Не надо. Этого добра у здеся, хоть магазин открывай. Кажный клиент, так и норовит, пойло заграничное всучить. Нам, понимаш, духовное питьё о как, необходимо. -Коляныч красноречиво провёл рукой по горлу.
Суббота. Вечер.
Дал слово-держи. Тем более, что мне самому, ой как хотелось разобраться в судьбе этого удивительного человека.
Супруга заглянула в кабинет, держа в руках в руках увесистый пакет с аппетитно пахнущей выпечкой. Покачала головой и удалялась, не вымолив, ни слова.
Гараж.
Коляныч, как мог, облагородил «клуб». Натаскал табуреток и строго, настрого запретил «шмалять цыгарки». – Кому невмоготу, марш за порог! Чай морозу нету, не окоченете! А писателя надобно не только слухать, но и видеть! Поди, не меньше нашего пахал. Умственный труд, он того, не легче рукастого!
Я вытащил из папки фотографию мемориальной доски и показал присутствующим.
— Знаем. Видали. На Рашпилевской висит. Там, что ли, проживал? – Раздалось со всех сторон. Так он же беляком был! За что доску, то?
Пожилой токарь Фадеич вернул фото и цыкнул на собравшихся.
Гомон разом стих. Собравшиеся ждали ответа на вопрос.
— Весной 1965 года в тусклой комнатке, в коммунальной квартиры тихо скончался старик, Вячеслав Матвеевич Ткачев. Соседи даже и не предполагали, что рядом с ними жил человек, много лет тому назад носивший на своих плечах генеральские погоны!
— Сколь раз мимо этого домишки на базар шастал! Возможно и видал старикашку. Да я в те годы ещё сопливым пацаном был. Вот ежели мне кто сказал, что он бывший белый генерал, так я бы и камнем запустить мог! Или плюнуть в спину.- Перебил Коляныч.
— Ткачёв. Наш, кубанский. Вернее Адыгейский. Родился в станице Келермесской Майкопского отдела Кубанской области. Служил вместе с легендарным Нестеровым. Они вместе, первые в мире совершили групповой полёт. А некоторое время спустя Вячеслав Матвеевич блестяще исполнил сверхдальний перелёт из Киева через Одессу и Тамань в Екатеринодар. Всем городом тогда встречали покорителя неба.
Спустя год началась первая мировая война. И асс прославился тем, что смог нанести на карту расположение немецкой артиллерии. Но при этом попал под плотный огонь врага. Раненный в ногу сумел таки дотянуть до своих и передать в штаб важнейшую информацию. За что и был награждён орденом Святого Георгия, первым среди лётчиков Российской империи!
Однажды Ткачёв, вооружённый лишь наганом, повёл свой самолёт в атаку, на немецкий «Альбатрос» и вынудил того повернуть назад. А спустя полгода сбил австрийский аэроплан, причём сделал это так лихо, что оба лётчика остались живы и угодили в плен.
— А в революцию к большевикам не примкнул! Сам же говорил!- Выкрикнул с места один из присутствующих.
— Что правда, то правда. В ноябре семнадцатого, получив известие, что штаб верховного командования занят большевиками, немедленно подал рапорт об отставке! И не дожидаясь приказа, покинул авиачасть. Решил пробираться на Кубань. По пути его арестовывали дважды. И каждый раз Ткачёву удавалось бежать. Добравшись, примкнул к отряду полковника Кузнецова. Воевал рядовым солдатом против Северо-Кавказской Советской республики. При переправе через Кубань, чуть не утонул. Был арестован и оказался в Майкопской тюрьме.
Спустя некоторое время белая армия перешла в наступление. Большевики оставляли один город за другим. Лётчика освободили. Приказали сформировать в Екатеринодаре авиаотряд. Перерыли весь край, и отыскали несколько, видавших виды, аэропланов. Помогли англичане. Доставили по морю новые самолёты и необходимые запчасти.
Сменивший Деникина генерал Врангель назначил маститого лётчика командующим авиацией. Однако, справедливости ради, хочу сказать, что и красные, отмечали его талант. Именно Ткачёв впервые применил на практике совместные удары броневиков, конницы и аэропланов. После войны курсанты лётных училищ Красной Армии изучали его разработки в области тактических действий самолётов, против конных частей неприятеля.
— И что с того! Не пригодилась вражинам их тактика. Выгнал Фрунзе беляков из Крыма! И аэропланы заграничные не помогли.- Не унимался оппонент.
— Как сказать. Количество самолётов уменьшалась с каждым днём. Их сбивали, но чаще машины выходили из строя из-за поломок. Чинить их было нечем. Союзники, предвидя печальный финал гражданской войны, прекратили поставки запчастей. С таким воздушным флотом противостоять всё возрастающей мощи Красной армии было нереально. И осенью двадцатого года уцелевших лётчиков эвакуировали Турцию. Ткачёв пожил там недолго, да и перебрался в Югославию. Благодарные сербы помнили кто оказывал им помощь в первую мировую. Служил в инспекции югославской авиации.
— Мог бы и на Родину вернуться. Такие ассы нашей стране всегда надобны.- Буркнул Фадеич.
— Сдаётся, что Вячеслав Матвеевич был осведомлён о печальной судьбе тех военспецов, которые остались в Красной армии. Думаю, что их славные имена вы не хуже моего знаете.
Поэтому уйдя в отставку он поселился в старинном городке Нови Саде и жил на зарплату учителя гимназии. Получил гражданство Югославии. Создал общество «русских соколов» – организацию, для патриотического воспитания молодых эмигрантов. И даже написал книгу «Памятка русского сокола».
— А когда немцы Югославию захватили, небось, им бросился помогать? Красные, я так кумекаю, ему поперёк горла завсегда были!- Фадеич ткнул пальцем в фотографию. – Такие, как он и создали, этот, как его? Ну в общем Власовец! Предатель, одним словом!
— Оккупанты предлагали ему сотрудничество, но Ткачёв наотрез отказался надеть немецкий мундир. Однако СМЕРШ оставил этот факт без внимания. После освобождения Югославии лётчика арестовали, вывезли в Советский Союз, разлучив с супругой. Судили. Дали десять лет лагерей.
Бывший генерал отбыл наказание «от звонка до звонка», и после тридцати пяти лет скитаний, вернулся в родной Краснодар. С большим трудом нашёл работу. Переплетал книги в артели инвалидов.
— А как же верная жена? Перебралась к мужу?- Коляныч всматривался в снимки, ища её фотокарточку.
— Обосновалась в Париже. Писала Вячеславу Матвеевичу. Уговаривала эмигрировать. Обещала, что обязательно добьётся, через советское посольство, разрешения на выезд. Старый лётчик ответил коротко:
«Мне слишком тяжело далось возвращение на родину, и я не хочу вновь её потерять».
— И что, наших пацанов не учил летать?
— По всей видимости, ему просто не позволили. Но книгу «Русский сокол» о друге молодости — Нестерове написал. Но главный труд всей жизни старик увидеть так и не успел. Его книга «Крылья России: воспоминания о прошлом русской военной авиации 1910-1917 гг.» опубликовали уже после его кончины.
Одни из слушателей поднялся с места.- Мужики, а помните, какой переполох был в девяносто четвёртом? На этом домишке тогда открывали мемориальную доску! Лично сам главком авиации России покрывало сдёрнул. О, как!
Все разом зашумели соглашаясь.
Коляныч смахнул предательскую слезинку — Как сейчас помню! В тот день над городом носились самолёты эскадрильи «Русские витязи». А эти ребята абы кого такой чести, уж точно, не удостаивают!

* -Максим Горький «Песня о Соколе»

Leave a Reply

Ваша адреса е-поште неће бити објављена. Неопходна поља су означена *